Архив фантастики (original) (raw)

Русская советская писательница-фантаст, прозаик, публицист, литературный критик, киновед и переводчик. Кандидат филологических наук (1946). Член Союза писателей СССР (1958). Псевдоним: А. Григорьева.

Ариадна Григорьевна Давиденко родилась в Москве в учительской семье. Но в связи с начавшимися революционными событиями и сложной экономической ситуацией, семья переехала в Киев. Детство и юность Ариадны прошли в Киеве. Уже тогда она была так близорука, что не узнавала человека в пяти шагах, но это не помешало ей успешно окончить школу и пойти по родительским стопам, поступив в 1934-м на филологический факультет Киевского университета (окончила в 1938-м).

Именно тогда, в студенческие годы впервые проявился ее писательский талант. Во второй половине 1930-х годов она руководила детским литературным кружком (его членами были Павел Винтман, Наум Коржавин и др.). По воспоминаниям одного из участников, Лазаря Шерешевского: «_Самыми лучшими днями недели для нас были дни занятий литкружка, а самым желанным местом – здание на улице Воровского, где при редакции газеты «Юный пионер» этот кружок занимался. Руководила им молодая, красивая, остроумная Ариадна Григорьевна Давиденко (Громова), которая сама еще училась в аспирантуре Киевского университета. Она знала стихи поэтов, не представленных вовсе или очень скупо представленных в наших хрестоматиях и в редких сборниках, – Блока, Пастернака, Луговского, Сельвинского, и даже совсем запретных Гумилева, Есенина, Белого, Ахматовой, – и охотно делилась с нами этими познаниями, воспитывая наш вкус, тогда еще очень неразвитый_».

Публиковаться Давиденко начала в 1935 году, а к моменту окончания института в 1938 году уже работала литературным консультантом и корреспондентом в киевских газетах. Незадолго до начала Великой Отечественной войны она встретила свою первую любовь. Но с началом войны, в сентябре 1941 года, когда в город вошли немецкие войска, Ариадна Григорьевна теряет любимого – Бориса расстреляли вместе с тысячами других киевлян в печально известном Бабьем Яру. Но женщина не сломалась. По свидетельству тех, кто ее знал, она была очень мужественным и смелым человеком.

В 1942-1943 гг. участвовала в киевском подполье. Благодаря своему известному журналистскому прошлому и именам родителей, не менее известных в Киеве педагогов, она по заданию подполья пришла работать в аппарат киевского бургомистра Владимира Багазия на должность корректора делопроизводства. Благодаря этому, подполью были известны многие планы, как немецкого командования, так и коллаборационистов.

В 1943 году от бывших коллег – журналистов, которые знали ее еще до войны, а ныне работали в националистическом журнале немецко-фашистского гебиткомиссариата, в гестапо был направлен донос о ее работе на подполье. Последовал арест, но в застенках гестапо ее даже не пытали – никто не мог поверить, что это нежное и хрупкое существо с глазами незабудки и прекрасной немецкой речью воюет против рейха. Два раза она совершала побег, оба раза была схвачена, но третий побег удался. Во время этапирования по дороге в Германию она с несколькими другими заключенными, проломив деревянный пол вагона, бежала из эшелона на территории Польши. Была участницей польского Сопротивления (после войны награждена орденом Польской Народной Республики), вернулась в Киев и до самого освобождения города была надежно спрятана местными подпольщиками.

После окончания Великой Отечественной войны Ариадна Григорьевна закончила аспирантуру и защитила кандидатскую диссертацию под названием «Эстетика Брюсова». С 1946 до 1949 года работала старшей сотрудницей Института литературы АН УССР им. Т. Г. Шевченко, но жить в городе, где все напоминало ей об ужасах оккупации, о смерти родных и близких людей, о предательстве, она не смогла. Ариадна Давиденко уехала в Челябинск и поступила на работу преподавателем литературы в Челябинский государственный педагогический университет. По воспоминаниям знакомых студенты на ее лекциях «_... шумели, пересаживались, разве что не перекрикивались. И этому была причина: доцент Ариадна Григорьевна Давиденко имела изъян в произношении. Как говорят теперь с подачи Ролана Быкова, «фефект фикции»_.

В 1954 году она переезжает в Москву, где становится сотрудником «Литературной газеты», а год спустя – редактором, заведующим отелом критики и библиографии журнала «Дружба народов» (1955-1957). Была членом Литературного объединения писателей-фантастов. Председателем бюро секции фантастики (с 1962), членом совета по научно-фантастической и приключенческой литературе СП РСФСР (с 1964); членом комиссии правления СП РСФСР по приему в СП СССР (с 1963).

В 1958 году Ариадна Григорьевна выпустила роман «Линия фронта – на Востоке», написанный ярким живым языком, да еще и участником тех страшных событий. Книга во многом является автобиографической, обстоятельства её создания связаны с судьбой автора. Вот, что пишет в своих вспоминаниях бывший секретарь военного трибунала, московский адвокат Яков Исаакович Айзенштат:

«_Интересные сведения по этому вопросу и официальную позицию ЦК КПСС я узнал уже в послевоенные годы, когда, будучи московским адвокатом, вёл авторское дело писательницы Ариадны Громовой. При подходе немецких войск к Киеву Ариадна Громова, красивая молодая русская женщина, киевская журналистка, не смогла эвакуироваться из-за болезни мужа-еврея. Ей удалось подделать графу о национальности в его паспорте, но лифтёрша в их доме донесла о национальной принадлежности мужа Ариадны, и он был уничтожен. После этого Ариадна Громова связалась с киевским подпольем, была арестована, сидела в гестаповской тюрьме, при отправке в лагерь уничтожения на территории Польши бежала из железнодорожного эшелона, проломив пол в вагоне, скрывалась при содействии польских железнодорожников, вновь вернулась в Киев и вела там подпольную работу, опять попала в лагерь. Она знала о положении на оккупированной немцами территории не понаслышке, а по своему жизненному опыту. После войны она написала обо всём этом книгу «Линия фронта – на Востоке». Первая часть этой книги вышла в московском издательстве «Советский писатель». Вторую часть отказались издавать, ибо в ней правдиво рассказывалось о роли местного населения в уничтожении евреев. По просьбе Ариадны Громовой я вёл дело в суде о взыскании авторского гонорара за вторую часть книги, ибо по закону она имела на это право. Вопрос об издании второй части книги был передан на рассмотрение в отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС. Там заняли твёрдую позицию: «вторую часть книги «Линия фронта – на Востоке» не издавать». А на словах объяснили, что книга будет издана, если автор удалит из неё всё, что касается роли местного населения в уничтожении евреев. Ариадна Громова на это не соглашалась. Это было в 60-х годах. Теперь, когда наступила так называемая «гласность», когда многое увидело свет, вторая часть книги «Линия фронта на Востоке» так и не издана_».

* * *

В качестве писателя-фантаста дебютировала в 1959 году романом «По следам Неведомого», который написан в соавторстве сВиктором Комаровым. В книге речь идет о том, как в Гималаях советским журналистом, англичанином и мальчиком-шерпом были найдены обломки марсианского космического корабля. Исследуя этот артефакт, герои восстанавливают историю космического полета его экипажа, попутно узнавая о жизни на Марсе. Роман написан в традиционной для того времени манере, не имел оригинального сюжета и потому больше никогда не переиздавался.

Следующий роман писательницы «Поединок с собой» (1962) несет явный отпечаток истории о докторе Франкенштейна. В книге описаны эксперименты по моделированию деятельности головного мозга, на основе которых создаются искусственные антропоиды, которые восстают против своего создателя и вместе с ним погибают. Основная мысль этого романа на поверхности – ответственность ученого за свои дела.

А в романе «В Институте Времени идет расследование» (1969, в соавторстве с Рафаилом Нудельманом) сюжет построен на расследовании загадочного преступления, произошедшего в стенах Института Времени. Следствию поначалу никак не удается установить, как и почему погиб один из его сотрудников, но в итоге выясняется, что виной всему оказались новаторские эксперименты с перемещениями во времени и связанными с этим опасностями: тупики-парадоксы однолинейного времени. Главным же отличием этого романа является расположение на страницах книги специальных графиков с пояснениями и комментариями: подобные «древа событий» помогают читателю разобраться в перемещении героя по временной оси.

К наиболее интересным произведениям Громовой относятся повести «Глеги» (1962) и «В круге света» (1965). В первой повести, где автор одной из первых в отечественной фантастике обратилась к теме вмешательства в ход развития иной цивилизации, земные космонавты открывают вымершую планету, на которой все живое бесследно исчезло. Но затем они сталкиваются с загадочной болезнью, несущей смерть от «глеги». Земляне долго пытаются понять, что или кто эти самые глеги, и оказывается, что это вирусы неизвестной смертельной болезни погубившей некогда население планеты, а теперь вот и заразившей экипаж космического корабля. Вторая повесть относится к жанру психологической фантастики. В центре сюжета – обладающий телепатическими способностями парижанин Клод Лефевр, прошедший концлагерь второй мировой войны и жаждущий не допустить третьей. С помощью своих способностей он решил охватить всепоглощающей любовью своих родных и друзей, но оказалось, что такая его помощь никому не нужна, что каждый желает жить своей собственной жизнью. Пусть нелегкой, с радостями и огорчениями, но без участия чужой воли, чтобы никто не мог «залезть» в собственные мысли и душу.

Еще одна повесть «Мы одной крови – ты и я!» (1967) также посвящена телепатии и контакту, но на этот раз не с обитателями других миров, а с нашими соседями по планете – животными и птицами. Молодой учёный Игорь Павловский увлекся гипнозом и решил испытать его на... собственном коте по кличке Барс. Последствия оказались шокирующими: кот начал, как попугай, повторять внушенные ему слова на чистейшем русском языке. Пока хозяин со своими коллегами ломает голову над феноменом «говорящего кота», перед ними незаметно вырастает проблема куда более глобальная: этика опытов над животными, обращение с братьями нашими меньшими. Кухонные споры превращаются в реальный вопрос жизни и смерти, когда суеверная бабка решает убить «дьявольского» кота. Увлекательный сюжет повести послужил для Громовой лишь поводом серьезно поговорить не только об отношениях людей к «братьям нашим меньшим», но и друг к другу.

В 1971 году вновь в соавторстве с Рафаилом Нудельманом, Громова публикует свою последнюю фантастическую повесть «Вселенная за углом», в которой авторы предложили читателю разобраться в ситуации, когда контакт с разумными существами из другого мира происходит практически на соседней улице. Многоквартирный дом на окраине города, который однажды утром попросту перенесся в другую вселенную, хотя для жителей города дом оказался заключенным в полупрозрачный купол, но с сохранившейся телефонной связью.

В конце 1960-х писательница работала над романом «Странствия сквозь сердца», где вопрос о том, что такое человечество, что оно может, что должно делать и чего не должно, ставится в более прямой и общей форме. Действие этого романа происходит в различных эпохах: в начале XIII века – в Лангедоке во время крестового похода против альбигойцев, в первой четверти XVI века – в Германии во время крестьянской войны, в период второй мировой войны в Польше и в XXIII веке. Незаконченная рукопись этого романа сейчас имеется в Центральном московском архиве-музее личных собраний.

Кроме художественной литературы, Ариадна Громова активно выступала и как переводчик с украинского, английского и польского языков. Особенно много переводила польского фантаста Станислава Лема, с которым крепко сдружилась, и который не раз гостил у нее в Москве. Она была составителем сборников и антологий, участвовала в выпуске знаменитой 25-томной «Библиотеки современной фантастики» (1965-1973). Одна из важнейших составляющих творческой деятельности А. Громовой – работы по теории и истории научной фантастики. Она была одним из наиболее известных критиков и теоретиков фантастики в 1960-1970-е годы, принимала деятельное участие в популяризации новой НФ, ориентированной на исследование человека, а не на пропаганду научных достижений.

К слову сказать, она критически относилась к советской власти и не скрывала этого. Ариадна Григорьевна говорила, что думала, дружила, с кем хотела. Свою квартиру, окнами выходившую на зоопарк, она превратила в своеобразный салон, где собирались писатели, музыканты, художники, просто интересные люди. Не случайно Ариадна Громова в писательском клане, сформировавшемся вокруг издательства «Молодая гвардия», считалась и была их вожаком. «_Главная фигура на этих сборищах – Ариадна Громова. Она была по натуре Главной Женщиной. Ариадна приходила и садилась в кресло, а за креслом стояли ее молодые оруженосцы – Шура Мирер и Рафа Нудельман_», – так вспоминал о подобных заседаниях Кир Булычев.

Она являлась большой почитательницей таланта Владимира Высоцкого – квартира Громовой была буквально завалена рулонами с плёнками его песен, которые она совершенно безвозмездно переписывала всем желающим. Ее шикарный четырехдорожечный магнитофон «Комета» постоянно находился в раскаленном состоянии – записи-перезаписи длились круглосуточно. Высоцкий бывал в её доме, где в октябре 1965 года познакомился с Лемом и получил от польского фантаста «Сказки роботов» с дарственной надписью. Мечтой Громовой было издать сборник стихов Высоцкого, и, хотя сам поэт не верил, что такое возможно (и был прав), Владимир Семёнович всё же участвовал в его составлении.

Авторитет Громовой был непререкаем, что иногда давало обратный эффект. Так, например, она в 1960-х отослала в альманах «Ангара» целую кипу фантастических произведений современников, журнал охотно печатал НФ на своих страницах, но за повесть Стругацких «Улитка на склоне», был уволен главный редактор, а выпуски альманаха с «вредной» повестью изъяты из обращения и библиотек.

Ее близкая подруга, писательница Галина Щербакова (по ее повести поставлен известный фильм «Вам и не снилось») писала: «_Последние годы она очень болела. Я стеснялась спрашивать о ее болезни, видя, сколько она пьет таблеток, обезболивающих и успокоительных. Но она никогда не была одна. Квартира кишела разным людом: чуть свихнутым водопроводчиком и барышней, влюбленной а «Мастера и Маргариту», мечтающей забеременеть на Патриарших прудах, полуголым пижоном, «одетым от кутюр», и девушками, исполняющими индийские танцы на пространстве в два квадратных метра. Здесь были экстрасенсы и нумерологи. Все они говорили громко и исключительно о себе, а в углу, на диване, свернувшись в комочек, сидела мудрая больная женщина, которая их всех любила. Она звонила мне в этом гаме по телефону и просила приехать и помыть кота. И я ехала, злясь и любя одновременно. И мыла кота, и выносила мусор, и смеялась над ней и плакала сразу_».

Ариадны Григорьевны Громовой не стало 13 ноября 1981 года. Она умерла и похоронена в Москве после длительной и тяжелой болезни.

В Центральном московском архиве-музее личных собраний хранятся не только альбом со стихами, памятными записями и рисунками, записные книжки 1929-1938 гг., но и послевоенные не публиковавшиеся произведения: сценарии «Солнце встает на востоке» и «Тайна серой папки», рассказы о войне «Судьба бойца», «Трусиха» и др.